На съемочной площадке музыкального клипа «Яффо» горит свет. Экипаж собран и занят своей работой. Присутствуют производители фотоаппаратов и освещения. Команда по стилю подбирает аксессуары, фотограф ловит игривые моменты, а статисты смеются, прыгая на кожаных диванах.
Это все направление, дизайн и видение международной музыкальной артистки Николь Равив.
Равив в образе настоящей поп-звезды флиртует с камерой. Затем она смеется, прыгая на кофейный столик. Он украшен подлинным реквизитом — марокканским чайным сервизом, когда-то принадлежавшим ее бабушке; поднос с семечками, потому что это национальная закуска Израиля. Стильные молодые женщины в ярких платках сопровождают Равив, пока она ведет их через сцену на одной из трех съемочных площадок.
Ее новая песня «Хаяти» громко играет на повторе. Равив поет поверх этого. На арабском языке. Потом на английском. Потом снова по-арабски.
Сингл является частью альбома, который, как ожидается, выйдет к концу 2026 года. «Хаяти» по-арабски означает «моя жизнь». Он так же популярен в арабском мире, как и его еврейский эквивалент – «хаим шели», используемый израильтянами во всем мире как выражение нежности. Песня представляет собой кокетливый, пропитанный солнцем поп-гимн, сочетающий современную музыку со звуками Ближнего Востока. Это песня о любви. И речь идет о женщине, призывающей свою любовь взять бразды правления в свои руки, заявить права на нее и продемонстрировать свою любовь.
Равив понимает, что она постоянно переводила, но не между языками, а между личностями.
Музыкальное видео движется по красочным улицам Яффо, останавливаясь за хумусом, бродя по магазинам ковров и задерживаясь на деталях, которые одновременно безошибочно израильские и, по словам Равива, глубоко личные. Он достаточно запоминающийся, чтобы стать саундтреком лета.
Но под безупречными визуальными эффектами скрывается история, на написание которой ушли десятилетия, причем многие страницы были перевернуты в разных местах.
«Мне пришлось пройти очень долгий творческий путь, чтобы достичь этой точки», — рассказал журналу Равив. «Мне нужно было попробовать разные стили, прежде чем я понял, что на самом деле мне подходит».
Путешествие началось за тысячи километров в пригороде Монреаля, где Равив провела свое детство, метаясь между телефонными звонками матери на румынском языке и ответами родителям на иврите и соответствием французскому классу в начальной школе.
Она называет себя «ребенком третьей культуры» — термин, используемый для описания детей, выросших между культурами в новой и чужой стране для своих родителей. В доме был иврит, потому что ее родители выросли в Израиле, несмотря на то, что ее мать родилась в Румынии, а отец — в Марокко. Несмотря на то, что они столкнулись с культурными битвами, имея дело с средой, в которой евреи ашкенази и мизрахи обычно не вступали в брак. Подростковой паре пришлось заставить своих родителей принять их любовь.
Они встретились на сцене молодежного театра в Яффо в 1970-х годах, выступая в качестве актеров в оригинальном еврейском спектакле под названием «Пантера», основанном на протестном движении евреев-мизрахи «ХаПантерим ха-Шорим» («Черные пантеры»). «Черные пантеры» пытались разоблачить этническую дискриминацию евреев Ближнего Востока и Северной Африки, которые оказались в израильском обществе, в котором доминировали ашкенази.
История родителей Равива бросила вызов стереотипам того времени, и, по сути, они воплотили в жизнь главное послание шоу… после театрального поцелуя, который подготовил почву для настоящей любви на всю жизнь. Молодая пара стала дантистом в Израиле, а позже обзавелась семьей в Монреале.
«Я могла ответить на звонок на английском, повесить трубку и сразу же переключиться на иврит», — сказала она. «Тогда мои бабушка и дедушка звонили, и в разговор вступал другой язык».
Равив вспоминает, как ее отец велел бабушке и дедушке не говорить с ней по-арабски, потому что она не поймет.
«Какая часть этого моя?» Какой у них? И что я хочу сохранить от каждой стороны? — спросил Равив.
В течение многих лет она не воспринимала эти переживания как нечто художественное. Они были просто ее нормой. Однако, оглядываясь назад, она понимает, что постоянно переводила – не только между языками, но и между идентичностями.
Как и многие молодые артисты, мечтающие о Бродвее, Равив собрала чемоданы для поездки в Нью-Йорк после того, как ей исполнилось 18 лет. Она поступила в музыкально-театральный колледж, решив построить профессиональную карьеру в одной из самых конкурентоспособных столиц развлечений в мире.
Нью-Йорк обеспечил дисциплину, устойчивость и этику
Нью-Йорк принес именно то, на что она надеялась. Она научилась дисциплине, устойчивости и неустанному трудолюбию, необходимым, чтобы выжить и заработать деньги в отрасли. Она пела на свадьбах, играла характерные роли в ресторане Ellen’s Stardust Diner для голодных любителей Бродвея на Таймс-сквер, а ее пригласили присоединиться к джаз-бэнду с Ричи Каннатой, первым саксофонистом Билли Джоэла.
Она получила большие возможности для пения, в том числе исполнила государственный гимн команды НФЛ «Нью-Йорк Джетс» и была эксклюзивной исполнительницей гимна на каждой домашней игре хоккейной команды «Нью-Йорк Айлендерс» в течение двух сезонов. Менее чем за десять лет она составила резюме, за которым многие начинающие артисты гоняются всю жизнь. Но есть кое-что, чего ей не дал большой город. Художественный голос.
«Как певец, вы поставляете чужой материал», — объяснил Равив. «Вы рассказываете чужую историю. Как художник, ты должен перестать беспокоиться, понимают ли тебя люди. Вы должны выразить то, что вы на самом деле чувствуете».
Именно в Израиле она действительно сделала это.
Совершив алию и переехав в Тель-Авив в 2021 году, Равив также отойдет от личности «певицы» к тому, что она считает личностью «художника».
Музыка Мизрахи лилась из кафе и такси. Арабские ритмы проносились по рынкам. Традиционные инструменты, которые когда-то звучали в стиле фолк, теперь ощущались тесно связанными с историей ее семьи.
Вместо того, чтобы заимствовать новые звуки, Равив решил изучить их и заявить о себе.
Она поступила в музыкальную школу Аль-Шейх в йеменском квартале Тель-Авива и провела почти три года, погружаясь в музыкальные традиции Ближнего Востока, на которых специализируется школа. Она изучала макамат, мелодическую систему, составляющую основу арабской музыки, слушала ливанский и египетский репертуар, исследовала андалузские влияния и училась вместе с музыкантами, выросшими на этих звуках.
«Я не хотела притворяться», — сказала она. «Если я собирался использовать эти музыкальные элементы, я хотел понять, откуда они взялись».
Те годы прошли почти полностью в тени.
В эпоху, когда от артистов ожидается постоянное появление в социальных сетях, выпуск контента и новой музыки каждые несколько недель и постоянная видимость в сети, Равив сознательно отступил.
«Я взяла перерыв в ожиданиях отрасли», — сказала она. «Но не от работы».
Она не растерялась, хотя временами ей казалось. Она готовилась. Написание песен. Стремясь воссоздать творческую профессиональную команду, на которую она привыкла полагаться и вместе выражать себя в Нью-Йорке. Наконец она нашла их — двух музыкальных продюсеров по имени Бен Шопен и Дорон Пласкоу, звукорежиссера, которого она встретила на субботнем ужине, лучших инструменталистов Израиля, привлеченных с ее оплачиваемых концертов, коллег-творцов, от которых она могла черпать энергию, и других израильских талантов, с которыми она иногда делила сцену на гастролях.
Потом она стала матерью.
А мгновение спустя она переживала войну.
Внезапно запланированные сроки выхода нового альбома перестали быть такими важными.
«Материнство во время войны испортит вам жизнь», — сказала она со смехом, который быстро стал серьезным.
Беременность, новорожденный ребенок, отмененные выступления и эмоциональная тяжесть жизни в Израиле заставили Равив сбавить темп так, как она не ожидала. Однако материнство, по ее словам, избавило от многих неуверенностей, которые незаметно преследовали ее на разных этапах.
«Меня перестало так сильно волновать мнение других людей», — сказала она. «Я начал спрашивать себя, каким художником я на самом деле хочу быть».
Эти вопросы стали еще более значимыми после рождения ее дочери.
«Я хочу, чтобы она чувствовала, что может делать все, что захочет», — сказал Равив. «Я хочу, чтобы она гордилась тем, что она еврейка. Горжусь тем, что родилась в Израиле. Горжусь тем, откуда родом наша семья».
Еще до рождения ребенка Равив написал альбом и записал несколько демо. После рождения и 7 октября некоторые песни на альбоме больше не находили отклика. Но «Хаяти» все равно это сделал.
Слушатели и подписчики в социальных сетях называют песню «летней бомбой», которые познакомились с музыкой благодаря выпущенным короткометражным видео в Instagram, ожидая финального релиза песни в конце июня.
Работая со своим стилистом Лиозом Коэном, Равив открыла свой шкаф и буквально перебрала главы своей жизни, чтобы воплотить в жизнь видео. Один предмет сразу выделился: майки, которые она носила, когда пела на спортивных мероприятиях в Нью-Йорке несколько лет назад. Они уже поместились в чемоданы, когда Равив и ее муж собирали вещи для поездки в Израиль. Вместо того, чтобы оставить их как реликвии предыдущей главы, она включила их в видео, наложив на них кружева, шелковые брюки и ближневосточную бижутерию, взятую из шкатулки для драгоценностей ее матери.
«Это наслаивает мою личность», — сказала она.
Даже решение снимать фильм в Яффо имело символический вес. Этот древний портовый город является домом для множества культур, религий и языков. Это отражает историю, которую Равив хочет рассказать в своей музыке.
Яффо – место, где живут вместе разные культуры
«Я выбрала Яффо не только потому, что там красиво», — сказала она. «Это место, где живут вместе разные культуры. Именно таким Израилем я хочу, чтобы люди увидели».
Для международной аудитории это послание имеет значение.
Прежде чем выпустить «Hayati», Равив приобрел растущую популярность в Интернете, переводя израильские поп-песни на английский язык. Она перевела и спела «Malkat Hador» Омера Адама («Королева поколения»), песню Ноама Беттана, занявшую второе место на Евровидении 2026 года, «Michelle» (в которой смешаны три языка), а также песню поп-сенсации Идена Бен Закена «Rolex v’ Casquette» («Ролекс и козырек»).
Проект быстро нашел отклик у аудитории диаспоры, которая любит и желает израильской музыки, но не совсем понимает ее тексты.
«Они жаждали культуры», — сказала она. «Я думаю, что, показывая эти израильские визуальные эффекты и показывая иудаизм по-своему, в своей крутой, сексуальной и веселой манере… это очеловечивает нас. Я думаю, это дает нам уникальное и прекрасное представление о том, кем мы можем быть, в сравнении с заголовками и тем, что говорят об этом регионе в негативном ключе».
Равив говорит, что призывает больше людей рассказывать свои истории через искусство.
«Мы — свет народам», — сказал Равив.
Положительные отзывы в виде просмотров и комментариев в социальных сетях показывают, что существует интерес к израильской культуре, выходящий за рамки политики и последних новостей. И не только от евреев. Люди всех вероисповеданий и происхождения уделили видео свое время.
И это именно то, что Равив планирует привезти за границу, как только ее новый альбом будет готов.
Ее цель – не просто провести концерт своей собственной оригинальной музыки, но и донести аутентичный, современный и сексуальный израильский опыт до людей, которые раньше воспринимали Израиль как жирный фалафель и «Хава Нагила».
«Я хочу, чтобы люди чувствовали себя так, будто они только что вошли в наш мир», — сказала она.
Она представляет, как зрители приходят на вечер в место, похожее на Тель-Авив, полное живых ближневосточных инструментов, современной поп-продукции, танцоров, коллабораций и, возможно, даже еды. Цель – не просто развлечение. Сегодня это приглашение в Израиль – место, куда многие не бывали с 7 октября.
Однако в этот мир входит и арабский язык.
Для некоторых артистов выпуск песни с арабскими текстами в сегодняшних условиях кажется рискованным. С 7 октября язык сам по себе стал эмоционально напряженным для многих израильтян.
«В этом и заключается суть этого настроения… и этому настроению нужен арабский язык», — объяснил Равив.
В 2025 году «Гаарец» опубликовала журнальную статью, посвященную некоторым израильским арабам в Хайфе. Персонажи отметили, что решили перестать говорить на иврите из-за растущей арабо-еврейской напряженности в стране. Аналогичным образом, многие люди арабского происхождения (особенно из Йемена) осудили свою страну происхождения (или страну происхождения родителей) после нападений со стороны хуситов, которые вызвали общенациональную поддержку и вызвали антисемитизм во всем Йемене.
Равив понимает эту новую реальность. Перед 7 октября она посетила родной город своего отца в Марокко во время семейной поездки на его 70-летие. Она рассказывает об этом опыте: она была теплой и дружелюбной с марокканцами-мусульманами, говоря ей, что они скучают по еврейской общине, которая освещала их районы несколько десятилетий назад.
До того, как Государство Израиль обрело независимость, в Марокко проживало около 300 000 евреев. Сегодня их всего пара тысяч. В Марокко в наше время проживало больше всего евреев среди всех арабских стран.
Равив ожидала критики, когда она выпустила «Хаяти», и считала, что кто-то может обвинить ее в культурном присвоении… или предположить, что арабский язык ей не подходит.
Вместо этого она нашла что-то другое.
«До сих пор это было невероятно позитивно. Я не хочу, чтобы люди боялись языка», — сказал Равив. «Я нахожусь в таком состоянии, когда решаю не перестраховаться и рисковать как артист».
Глядя на съемочную площадку во время съемок «Хаяти», можно увидеть, что все личности Равива сосуществуют.
Стаканы для чая стоят рядом с кроссовками.
Арабский язык смешивается с английским.
Футболка Нью-Йорка делит экран с кафтаном из Марокко.
Много лет назад Равив подумала, что ей придется выбирать между этими мирами. Теперь она понимает, что волшебство происходит, когда они все появляются в одном кадре.
«Хаяти» — это звучание артиста, который наконец-то перестал пытаться вписаться в чужую музыкальную категорию.
«Хаяти», или «Моя жизнь», — это простой, но великолепный английский перевод названия песни… который на самом деле слишком идеально представляет новый жанр Равива.
